Важен ли опыт работы для вашего подростка?

1. Что думает большинство родителей — и почему данные говорят об обратном

Спросите большинство родителей, чем их подросток должен заниматься в возрасте от 15 до 18 лет, и вы услышите один и тот же ответ: сосредоточиться на учёбе, получать хорошие оценки и не думать о работе до поры. Это разумная позиция. Экзамены высоки по ставкам, университеты конкурентны, а общепринятое мнение гласит: путь к стабильной взрослой жизни лежит через академические результаты.

ОЭСР с этим не согласна. Не в теоретическом, академическом смысле — а в измеримом, лонгитюдном, отслеживаемом на протяжении всей трудовой жизни. Исследовательская организация потратила годы, наблюдая за молодыми людьми в десяти странах от подросткового возраста до конца двадцатых — начала тридцатых лет, измеряя, что на самом деле предсказывает занятость, заработок и благополучие взрослых. Вывод, который удивит большинство родителей: подростки, имевшие структурированный опыт работы — неполную занятость, волонтёрство, официальные стажировки — неизменно превосходили своих сверстников по всем карьерным показателям. И этот эффект оставался заметным спустя пятнадцать лет.

Это не означает, что оценки не важны. Это означает, что одни только оценки — без параллельного опыта работы — являются более слабым предиктором успеха во взрослой жизни, чем предполагает большинство родителей и школ. Студенты, которые добиваются наилучших результатов в долгосрочной перспективе, — это те, кто совмещает и то и другое.

2. Что именно изучала ОЭСР

Проект ОЭСР «Готовность к карьере», опубликованный в полном объёме в 2021 году, не основывался на опросах или субъективных впечатлениях участников. Он опирался на национальные лонгитюдные когортные исследования — те, что следят за одними и теми же людьми на протяжении пятнадцати-двадцати лет и связывают образовательные записи с данными о занятости, налоговыми данными и социальными результатами. Это означает, что выводы касаются не того, что молодые люди думают, что им помогло в ретроспективе, а того, что на самом деле произошло с их заработком, уровнем занятости и удовлетворённостью жизнью с течением времени.

Десять стран основного исследования были выбраны так, чтобы представлять разные образовательные системы, рынки труда и культурные установки относительно молодёжной занятости. Австралия и Канада имеют устоявшиеся традиции частичной занятости студентов. В Германии существует формализованная культура ученичества и производственных практик. Дания интегрирует обучение на рабочем месте в программу средней школы. США, Великобритания и другие страны занимают промежуточное положение. Такое разнообразие делает результаты более убедительными: закономерности, выявленные во всех десяти системах, сложнее отвергнуть как культурные артефакты.

Исследование рассматривало три типа молодёжного трудового опыта: неполную занятость, волонтёрство и официальные производственные практики. Оно измеряло такие результаты, как заработок взрослых, уровень NEET (доля молодых людей, не занятых учёбой, трудоустройством или профессиональной подготовкой — стандартный показатель исключённости с рынка труда), удовлетворённость работой и более широкий показатель социальной и личной уверенности, называемый «готовностью к карьере».

3. Частичная занятость: заработная премия, которая длится десятилетиями

Главная находка из данных о частичной занятости поразительна своей долговечностью. ОЭСР обнаружила не просто то, что подростки, работавшие неполный рабочий день, получали более хорошую первую работу. Она обнаружила, что преимущество в заработке оставалось заметным — и статистически значимым — спустя десятилетие и более с начала трудовой деятельности.

В Канаде молодые люди, имевшие опыт частичной занятости в подростковом возрасте, зарабатывали в среднем на 5% больше в 30 лет, чем те, у кого такого опыта не было, — даже после учёта уровня образования, социально-экономического происхождения и других конфаундирующих переменных. В Великобритании то же сравнение дало премию в 6% к заработку в 26 лет. Эти цифры не выглядят драматично по отдельности, но они накапливаются: преимущество в 5% заработка, сохраняющееся на протяжении тридцатилетней карьеры, представляет собой огромную разницу в накопленном благосостоянии.

Эффект занятости не менее очевиден. В США подростки, работавшие неполный рабочий день, в 1,28 раза реже оказывались в категории NEET — не занятыми учёбой, трудоустройством или профессиональной подготовкой — в возрасте 27–28 лет, когда исключение с рынка труда обходится наиболее дорого. Это на 28% меньший риск полного выпадения из трудовой жизни — просто за счёт наличия в подростковом возрасте работы неполного дня.

Здесь есть важный нюанс, который важен для родителей, беспокоящихся о влиянии на успеваемость. Положительный эффект применим к умеренной частичной занятости — примерно 10–15 часов в неделю. Исследование не поддерживает неограниченное количество рабочих часов наряду с очной учёбой. К этому порогу мы вернёмся в разделе 7.

4. Волонтёрство: цифры удивят вас больше, чем вы ожидаете

Многие родители и подростки воспринимают волонтёрство как строчку в заявлении в университет — нечто, что делается стратегически для заполнения личного эссе. Данные ОЭСР свидетельствуют о том, что оно значительно мощнее, чем предполагает такой подход.

В Австралии подростки, занимавшиеся волонтёрством, демонстрировали премию к заработку в 8% в 26 лет по сравнению со сверстниками, которые не участвовали в волонтёрстве, — почти столько же, сколько премия от оплачиваемой частичной занятости. В Германии студенты-волонтёры на 41% реже оказывались в категории NEET в начале двадцатых лет. В Австралии снова эффект распространился на удовлетворённость работой: волонтёры сообщали об ощутимо более высоких показателях удовлетворённости, независимо от уровня заработка.

Эти выводы приобретают больше смысла, когда понимаешь, что именно развивает волонтёрство, согласно концепции ОЭСР. Речь идёт не столько об организации, в которой вы волонтёрили. Речь о навыках и социальном капитале, которые оно формирует: проявление инициативы, работа в структурированной среде, выстраивание отношений со взрослыми за пределами семьи и развитие более чёткого понимания того, какой вид деятельности вы считаете значимым. Подросток, который два года волонтёрил в спортивном клубе, продовольственном банке или общественном арт-проекте, неоднократно практиковал всё вышеперечисленное.

В данных по США есть и ещё одна находка, заслуживающая внимания. Исследование изучало как добровольных, так и вынужденных волонтёров — подростков, которых обязали волонтёрить в рамках школьной программы, и тех, кто выбрал это самостоятельно. Обе группы демонстрировали лучшие результаты, чем не волонтёры. Это говорит о том, что механизм кроется в самой деятельности, а не исключительно в самоотборе. Подросток, изначально не склонный к волонтёрству, но регулярно им занимающийся, всё равно выигрывает.

5. Структурированные стажировки: наиболее ощутимый эффект

Если частичная занятость и волонтёрство демонстрируют стабильный положительный эффект, то структурированные производственные практики — официальные программы, где молодой человек работает в организации под руководством наставника, с определёнными целями и какой-либо формой обратной связи — дают наибольший эффект из всех.

В Германии, где производственные практики наиболее системно интегрированы в среднее образование, студенты, завершившие официальную стажировку, на 25% реже оказывались в категории NEET в годы после средней школы. В Великобритании масштабное исследование установило, что студенты с производственной практикой до 16 лет имели на 50% более низкий уровень безработицы, чем сопоставимые сверстники без опыта стажировки. Пятьдесят процентов. Это не маргинальная статистическая разница — это преобразование жизненных результатов.

Одна из наиболее практичных находок из данных о стажировках касается времени начала и повторяемости. Студенты, прошедшие производственные практики как до, так и после 16 лет, сообщали о наибольшей степени пользы: 82% из них сказали, что опыт помог их карьерному развитию. Среди тех, кто имел опыт только после 16 лет, этот показатель снизился до 50%. Ранний опыт усиливает поздний. Студенты, сделавшие и то и другое, были не просто более подготовлены — их подготовка превышала пропорциональные ожидания.

6. Три способа, которыми работа формирует будущее молодого человека

Экономисты и исследователи, изучающие молодёжную занятость, пришли к концепции, которая объясняет, почему опыт работы даёт такой долговременный эффект. Он действует через три вида капитала: человеческий, социальный и культурный. Понимание этого помогает родителям думать о том, какой опыт наиболее ценен именно для их ребёнка.

Человеческий капитал: навыки, которые переносятся

Человеческий капитал — наиболее интуитивен: работа учит навыкам. Но исследование ОЭСР подчёркивает, что наиболее ценные навыки, развиваемые через ранний трудовой опыт, — не технические. Это то, что исследователи называют «некогнитивными навыками» или «мягкими навыками» — самодисциплина, стрессоустойчивость, управление временем, способность работать под руководством, привычка доводить задачи до конца, даже когда они не приносят внутреннего удовлетворения. Эти навыки хорошо переносятся между отраслями и должностями, и их крайне сложно привить в классе. Они требуют практики в реальных условиях с реальными последствиями.

Социальный капитал: связи, открывающие двери

Социальный капитал — это отношения и сети, которые молодые люди выстраивают через работу, и в особенности «слабые связи», которые, как оказывается, имеют наибольшее значение для трудоустройства. Социологические исследования давно установили, что большинство рабочих мест находится через знакомых — не через близких друзей и семью. Подросток, который к 18 годам поработал в трёх разных местах, располагает сетью, пожалуй, из пятидесяти взрослых, знающих его как способного работника. Именно эти люди являются источником рекомендаций, референций и представлений, которые никакой академический успех не способен заменить.

Данные ОЭСР показывают, что студенты из менее обеспеченных семей непропорционально выигрывают от структурированных производственных практик именно потому, что располагают меньшими семейными сетями. Организованные программы стажировок, по сути, демократизируют доступ к тому виду социального капитала со слабыми связями, который более привилегированные студенты накапливают естественным образом через семейные контакты.

Культурный капитал: идентичность и уверенность в себе

Культурный капитал в данном контексте — это чувство инициативности, самоэффективности и профессиональной идентичности, которое молодые люди развивают, видя себя успешно действующими в рабочей среде. Подросток, прошедший структурированную стажировку — которому доверили задачу, он выполнил её и получил положительную обратную связь от реального работодателя — имеет принципиально иное отношение к взрослому миру труда, чем тот, кто лишь слышал о нём.

Это важно, потому что одним из наиболее сильных предикторов успеха на рынке труда является ожидание успеха. Данные ОЭСР показывают, что к 15 годам 62% студентов ожидают занять профессиональную или управленческую должность — рост с 53% в 2000 году. Но ожидание без реалистичного пути порождает то, что исследователи называют «профессиональными устремлениями, расходящимися с тем, что рынок труда может предложить». Опыт работы закрепляет устремления в реальности, формируя одновременно уверенность и более точное представление о том, как на самом деле устроен профессиональный мир.

7. Сколько — это слишком много: правило 10–15 часов

Одна из наиболее практически полезных находок исследования ОЭСР — выявление порога, за которым частичная занятость начинает подрывать, а не улучшать образовательные результаты. Этот порог составляет около 10–15 часов в неделю в учебный период.

Ниже этого уровня исследование не обнаруживает устойчивого негативного влияния на успеваемость, и описанные выше карьерные преимущества явно присутствуют. Выше него — в особенности выше 20 часов в неделю — успеваемость начинает страдать. Студенты, много работающие в учебный период, меньше спят, меньше времени уделяют домашним заданиям и реже продолжают образование после средней школы.

Из этой находки вытекает чёткое практическое следствие: цель состоит не в максимизации отработанных часов, а в обеспечении стабильного качественного опыта в рамках разумного предела. Подросток, работающий 10 часов в неделю на протяжении всего учебного года, получает больше карьерной пользы, чем тот, кто работает 30 часов в рамках одного каникулярного периода, — и потому, что последовательность формирует привычки, и потому, что это не вредит учёбе.

Каникулы — другое дело. Во время школьных перерывов нет доказательств того, что более длительная работа наносит академический вред, а интенсивный опыт во время каникул — летняя программа, стажировка на каникулах, двухнедельное размещение — может быть весьма ценным. Многие из наиболее продуктивных ранних трудовых опытов происходят именно в таком формате — именно потому, что они интенсивны, но не создают конфликта с учёбой на протяжении целого семестра.

8. Разрыв в устремлениях, о котором должны знать родители

В данных ОЭСР есть одна находка, заслуживающая особого внимания родителей подростков, — потому что она указывает на риск, невидимый до тех пор, пока исправить его уже не так просто.

Исследование выявило значительный и растущий разрыв между карьерами, к которым стремятся молодые люди, и диапазоном карьер, о которых они вообще знают. Когда 15-летним задавали вопрос о том, кем они хотят стать, ответы во всех странах ОЭСР оказались поразительно однотипными: в большинстве стран на долю всего десяти-пятнадцати профессий приходилось большинство ответов. Самые популярные выборы концентрировались вокруг привычного набора — медицина, право, технологии, бизнес, спорт, развлечения.

Эта узость порождает две проблемы. Во-первых, многие студенты гонятся за небольшим числом высококонкурентных карьер, игнорируя огромное разнообразие столь же перспективных и нередко более доступных альтернатив. Во-вторых, студенты принимают важные образовательные решения, имея очень неполное представление о том, что в действительности содержит мир труда.

Вывод ОЭСР: студенты с разнообразным трудовым опытом — в более чем одной сфере, с более чем одним типом организаций — имеют значительно более широкие профессиональные горизонты. Они не просто лучше подготовлены к карьерам, которые уже планируют; они осведомлены о более широком круге возможностей и открыты для них. Это и есть готовность к карьере в самом глубоком смысле: не просто навыки для выполнения конкретной работы, но осознанная гибкость для навигации на рынке труда, который существенно изменится на протяжении сорокалетней трудовой жизни.

9. Что родители могут сделать прямо сейчас

Если вы родитель, читающий эту статью, и вашему подростку от 13 до 18 лет, вопрос уже не в том, важен ли опыт работы — доказательства ОЭСР по этому пункту убедительны. Вопрос в том, с чего начать и как сделать это максимально эффективным.

Начните раньше, чем кажется нужным

Большинство родителей ждут, пока ребёнку не исполнится 16 и более лет, прежде чем задуматься об опыте работы. Данные ОЭСР чётко показывают: чем раньше — тем лучше. Опыт до 16 лет усиливает опыт после 16, давая несоразмерно высокие результаты. Если вашему ребёнку 14 или 15 лет, сейчас самое время начинать поиск — а не через два года.

Ставьте структуру выше престижа

Родители порой сосредотачиваются на получении мест в известных компаниях, полагая, что бренд будет иметь вес. Исследование говорит, что это неверный приоритет. Важна структура: назначенный наставник, определённые задачи, обратная связь, документация. Стажировка в малом бизнесе, где ребёнку доверяют реальную работу и он уходит с подписанным рекомендательным письмом, стоит больше, чем неделя присутствия на совещаниях в крупной корпорации.

Не пренебрегайте волонтёрством

Волонтёрство нередко воспринимается как запасной вариант для студентов, которым не удалось получить оплачиваемое место. Данные ОЭСР предлагают рассматривать его как самостоятельный вариант первого выбора — особенно для младших подростков. Подросток, последовательно волонтёрящий два года в одной и той же организации — выстраивая отношения со взрослыми наставниками и развивая подлинную компетентность — накапливает значительный карьерный капитал к тому моменту, как начинает искать оплачиваемую работу.

Выстраивайте широту опыта со временем

Два или три опыта в разных секторах, в разных типах организаций, дают лучшие результаты, чем множество опытов в одной и той же среде. Широта охвата расширяет профессиональный кругозор и формирует более универсальный набор навыков. Это также создаёт более убедительное резюме: три стажировки в трёх разных контекстах рассказывают гораздо более интересную историю, чем три месяца у одного работодателя.

Относитесь к документации как к части работы

Опыт становится квалификацией только тогда, когда его можно подтвердить. После каждой стажировки или волонтёрской роли убедитесь, что ваш подросток запросил письменную рекомендацию, сохранил запись о том, что делал и чему научился, и имеет контакт, который можно указать в заявлении. Опыт без документации — как квалификация без диплома: всё произошло, но пользоваться этим гораздо сложнее.

Используйте школьные ресурсы, пока они доступны

Во многих средних школах есть координаторы производственных практик, партнёрства с местными предприятиями и доступ к официальным программам стажировок. Эти ресурсы исчезают в момент, когда ваш ребёнок покидает школу. Если он ещё учится — сейчас время ими воспользоваться: не после экзаменов, не в следующем году, а прямо сейчас. Школьная сеть, и в особенности сеть выпускников, уже вышедших на рынок труда, — один из наиболее недооценённых ресурсов, доступных учащемуся средней школы.